Новости из Парижа

Снимок экрана 2015-12-03 в 15.51.44

Carl Ogereu, помощник зав. приёмным отделением в Hôpital Saint Louis, дежурил в пятницу 13 ноября 2015 г. Обычный вечер, много больных. Hôpital Saint Louis больница специализированная, гематология, онкология, урология и нефрология.

Лечение ожогов и трансплантация, пластическая и челюстно лицевая хирургия. Терапия, службы поддержки, отделение неотложной помощи и интенсивной терапии. Но это не центр травматологии.

Нет нейрохирургии, ортопедии, торакальной или сосудистой хирургии.

Около 9:30 вечера в приёмное прибежала доктор, попросила носилки, потому что на улице стрельба. Ogereau попытался её успокоить, объяснил, что если на улице стреляют, и есть раненные, полиция и Services d'Aide Médicale Urgente (SAMU), (служба скорой помощи) скоро будут на месте. Однако доктор не успокаивалась.

Я просто отдал ей носилки, всё выглядело очень странно. В это время принесли первого пстрадавшего. Второй прибыл на носилках.

После этого началось, носилки, носилки, раненные, раненные, раненные. Первым был молодой человек, не понимавший, что получил огнестрельное ранение. Он говорил, что чувствует себя странно, болит, не может ходить. Две пули, одна в спине и одна в ноге. Следующей была бабушка, она прикрыла собой внука.

После третьего раненного медики в приёмном отделении поняли, что случилось нечто экстраординарное. Но никто не знал, что.

Не было ни новостей, ни информации. Слишком рано.

Ogereau позвонил на SAMU, может быть они знают.

Скорая была в пути, но ни числа пострадавших, ни что происходит, они не знали.

Персонал делал свою работу. В 9:42 первый тяжелораненный уже был на операционном столе.

Шум или сигнал

Заведующий отделением неотложной помощи Jeane-Paul Fontaine дома смотрел футбол, Германия против Франции, репортаж со Stade de France в Париже. В перерыве он решил посмотреть новости, сообщали о шуме и взрывах на Stade de France, но причина была неизвестна. Fontaine переключил на канал новостей 24 ч/сутки, показывали карту Google.

Они говорили, rue Alibert, rue Bichat, я подумал, это же моя больница. Однако я смотрел футбол, и названия больницы не услышал. Может быть речь шла не о Париже, улицы с такими названиями есть и в других городах. Я подошёл поближе к экрану, присмотрелся к карте Google, и понял — это именно моя больница. Я снял трубку.

Я хотел предупредить своих, будьте осторожны, что-то идёт не-то, стреляют. Он связался с Ogereau, но предупреждения уже были не нужны. Работа в разгаре, сказал Fontaine.

В 9:50 Matthieu Legrand, ассоциированный профессор анестезиологии и реанимации, уже был в послеоперационной на втором этаже больницы.

За 10 минут до того ему позвонил доктор, дежуривший по вызовам в реанимации, сказал, что в центре Парижа стрельба.

Через две минуты его начальник сообщил по телефону, что в больницу поступают раненные и нападение произошло за 100 м от больницы.

Legrand поручили возглавить послеоперационную и сортировку, куда доставляли раненных в критическом состоянии из отделения неотложной помощи.

В послеоперационной было уже пятеро, хотя я добрался туда очень быстро.

Первой я увидел девушку, у двери, половины лица у неё не было.

Говорить не могла, но была ещё в сознании. Пять пуль, в том числе в лицо. Первая реакция — ужас. Потом переговорил с дежурным врачом, в 3-4 минуты мы сделали обход и провели первую мед. сортировку.

Пока Legrand добирался в послеоперационную, Fontaine прыгнул на свой мотоцикл и помчался в больницу. Он боялся, что полиция его задержит, однак полиции не было, и он поспешил прямо в отделение неотложной помощи.

Первое впечатление: тишина. Мчишься на всей скорости, в ожидании криков, крови. Кровь была. Кругом раненные на носилках. Ночь в пятницу. Раненных уже много, некоторые тяжёлые, но шума нет. Информация в нескольких словах, никакой паники.

emergency.png

Организация и сортировка, первым делом. Мы планировали мероприятия заранее, и теперь просто действовали по плану, проверить состояние поступивших, оказать помощь, освободить койки.

Определить, кого прямо в операционную, кому вперёд сделать КТ или рентгенографию.

У всех огнестрельные ранения. Жидкости в обе руки на всю скорость, морфин по необходимости.

Проблема, люди в шоке не чувствовали боли, поэтому не было шума.

Я понял, что почти все раненные в шоке в медицинском смысле этого слова, объясняет Fontaine.

Тахикардия, низкое давление, озноб, но никто не жаловался, что ему холодно. Я думал, больше инфузии, и быстрее в операционную. Это гиповолемический шок. Отправляешь на КТ, ищешь кровотечение в брюшную полость, но ничего не находишь, а потом доходит, что пуля в руке или в ноге, в животе нет. Им просто страшно.

Fontaine вновь позвонил в SAMU, спросил, что происходит. Ему рассказали о стрельбе повсюду, что мобильные медицинские группы на месте происшествия, другие группы наготове, на случай новых эпизодов.

Доблесть

Выше, в послеоперационной, Lerand организовывал докторов и медсестёр, продолжавших прибывать. Хорошо, что нас было много, анестезиологи и интенсивисты живут поблизости.

Многие медсёстры из послеоперационной и хирургической реанимации ужинали вместе в ресторане по соседству.

Больница в центре города, очень оживлённое место, многие из нас живут там, или любят бывать. Так что ещё до запуска формального плана сбора доктора и медсёстры приходили из соседних домов и из ресторанов.

Очень скоро у нас было полно медработников на месте, в том числе один из высокоопытных хирургов общего профиля.

Нас было почти слишком много, Legrand поделил персонал на группы, 2-3 м/с и один врач на каждого раненного. Поначалу все были возбуждены, бегали туда-сюда, но когда разделили по по раненным, стали работать профессионально и сосредоточенно.

Paul Meria, уролог и хирург общего профиля, начальник операционных больницы.

Я не дежурил, но я всегда на вызове. Было три молодых хирурга, они пришли немедленно.

Его квартира слишком далеко, учитывая хаос в городе, он руководил из дому. Мы решили не приходить всем сразу, чтобы не было столпотворения и чтобы обеспечить смену и работоспособность на следующие дни. Так что мы говорили тем, кто звонил, оставайтеся на связи, но не приезжайте сейчас.

Legrand с хирургами быстро переходили от раненного к раненному, оценивали их состояние. У всеъ были массивные травмы, причиненные крупнокалиберными пулями, грудные, абдоминальные, периферические. Повреждения костей и мягких тканей, это может подождать. Первый пошёл в операционную с раной живота, он провёл на столе всего 30 минут после резекции 60 см кишечника, он признан метастабильным, хотя ещё три пули надо было удалить.

Процесс шёл гладко, Legrand даже сообщил на SAMU, что больница может принять ещё четыре-пять раненныъ с брюшной или грудной травмой. Единственная реальная проблема раненного, которым были нужны специализированные хирургические службы, отсуствующие в больнице. Скорая помощь была на пределе возможностей, и перевести раненного в другую больницу невозможно. Это возможно, объясняет Meria, потому что хирурги из других больниц относятся всё равно к APHP (Assistance Publique-Hopitaux de Paris), сеть 38 общественных больниц в Париже), поэтому они могут проводить операции в любой больнице сети.

Все шесть операционных в больнице готовы были развернуться немедленно, но две или три оставались свободными, мы не знали, получим ли новых раненных. Мы знали что есть заложники на концерте в Bataclan, сколько, неизвестно. Знали, больше 1000 человек в том зале не умещается.

В отделении неотложной помощи внизу новость о ситуации в Bataclan достигла Fontaine. Он понял, что его группа начала лечить раненных, убежавших с концерта задолго до сообщения о нападении. Когда поступают раненные, не расспрашиваешь, откуда они, нужно другим заниматься. Новость о более 100 убитых показалась невероятной, однако то, с чем они уже столкнулись, указывало, что это наверное правда. Пришло сообщение, что полиция начинает действия по освобождению заложников.

Тут я понял, что мы можем не справиться. Если узнаёшь, что есть уже сто убитых, можно представить, сколько ещё живых.

Если мы получим ещё раненных, нам придётся очень, очень тяжело.

Однако если полиция войдёт в Bataclan, значит там будет SAMU, мобильные бригады неотложной помощи, будет, кому позаботиться о раненных.

И если поступят к нам, мы с ними справимся.

Ситуационная комната

Benoît Vallet, генеральный директор Здравоохранения Франции, задержался в тот вечер на работе после 9 вечера. Жена ждала его итти на концерт, однако ему позвонили из 'le cabinet', от политического руководства Министерства Здравоохранения.

situat_room.png

Им сообщили от Министерства Внутренних Дел: в Париже взрывы и стрельба, положение серьёзное.

Так что из своего кабинета я отправился в Centre Opérationnel de Réception et Régulation des Urgences Sanitaires et Sociales (CORRUSS), рассказывает Vallet. “My training is in intensive care, so I was ready for this kind of story.”

Я специализировался по интенсивной терапии, так что я был готов к такому положению.

CORRUS организовали после 'la canicule' 2003 г., когда тепловая волна убила во Франции почти 15000 человек. Тогда стало ясно, главная проблема здравоохраниения в отсуствии координации, без знания кто и где пострадал, невозможно организовать помощь.

Теперь, вечером 13 ноября, Vallet быстро связался с Pierre Carli, начальником SAMU Парижа, по телефону. Carli был в пути на место обстрелов.

В штабквартире SAMU Парижа мобилизовали 45 мобильных бригад интенсивной терапии (МБИТ) SAMU и пожарников, укомплектованных врачами, обученными медицине катастроф, их распределили в шесто точек атаки террористов.

Когда прибыли первые бригады неотложной помощи, стрельба ещё не кончилась. Вскоре поступили новости о выстрелах в Bataclan. APHP привели в действие Plan blanc, план действий в неотложных ситуациях, в 10:34 вечера. Все больницы в районе оповещены, в 15, в том числе в три центра травматологии первого уровня, пошли пострадавшие. К этому времени стало известно о 50 убитых и столько же раненных, Vallet понял, что может потребоваться помощь и за пределами Парижа, он задействовал план по соседним регионам, предупредив, что могут потребоваться вертолёты для перевода раненных в соседние регионы.

К двум или трём часам утра стало ясно, что дополнительная помощь не нужна. У нас было около 50 раненных в ОРИТ, это много, но ситуация успокаивалась. Оповещена примерно треть больниц и в резерве 15 мобильных бригад интенсивной терапии, на 12 ближайших часов, если будет новое нападение. Помимо больниц APHP, принявших 302 пострадавших, многочисленные раненные поступлии в военные госпиталя, к сожалению, опыт военных медиков по боевой травме оказался именно тем, что нужно.

Длительно выздоровление

На второй день новая проблема. Психологическая травма, для пострадавших, их семей, свидетелей ужасного события. Во Франци есть специальная система неотложной психологической помощи, Cellules d'Urgence Médico-Psychologique (CUMP).

Эту систему мобилизовали в ближайшие часы. Трудно предсказать, что именно потребуется, рассказывает Vallett. Организовали немедленно пять групп, одну в École Militaire сразу возле моего оффиса, специально для семей.

Также участвовали Etablissement de Préparation et de Réponse aux Urgences Sanitaires (EPRUS), общественное агенство готовности и реагирования на неотложные ситуации в здравоохранении. EPRUS обеспечивает медработников в те подразделения системы, которые пергружены или неожиданный всплеск в потребности. В данном случае медицинская и психологическая помощь обеспечивалась семьям, проводилась идентификация тел.

Идентификация всех пострадавших задача не малая, объясняет Vallett. Трудно собрать информацию из больниц, они перегружены. Одна из причин, почему важна ранняя идентификация, это статус гражданских жертв войны, предоставляемый во Франции жертвам террористических атак, включающий автоматически медицинскую, психологическую и социальную поддержку. Заботятся о медработниках, проводят им первичный дебрифинг эмоциональный и позднее технический дебрифинг, в плане как можно усовершентствовать процесс оказания помощи.

Чтобы получить надёжную систему, всё должно быть по местам, говорит Vallett. Если импровизируешь медицинско-психологическую помощь, например, если не предвидишь заранее, то получишь в конце пострадавших, не способных к работе или не адаптированных социально, и общество пострадает ещё больше. Для жертв очень важно, чтобы все службы были заранее готовы.

Это общественное здравоохранение. Мы сидим в его кабинете на шестом этаже Министерства Здравоохранения с видом на центр Парижа. В ту ночь я снова почувствовал себя в палате интенсивной терапии. Но теперь лечить надо было всё общество.

This article was published on December 2, 2015, at NEJM.org.

Source Information

Dr. Haug is an international correspondent for the Journal.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *